В тюрьму за репост: что думают о защите чувств верующих служители церкви?

С каждым годом все больше людей в России получают штрафы, условные и даже реальные сроки за оскорбление чувств верующих в сети интернет. Зачастую обвинительные приговоры выносятся на основании фото или картинки, опубликованной в соцсетях. Совсем недавно Mail.ru group выступила с призывом вывести подобные преступления из уголовного кодекса и амнистировать тех, что отбывает реальные сроки за «мемасики», в то время как домашнее насилие уголовным преступлением не считается. Мы решили поинтересоваться: как на подобные инициативы смотрит РПЦ? А именно её представители в Кемеровской области – Кузбасская митрополия?

Очередное дело об интернет-экстремизме  могло скрыться от глаз общественности, если бы не одно отчаянное сообщение. «Всем привет, меня зовут Маша, мне 23 года, и я — экстремистка», – пишет в своем твитере жительница Барнаула Мария Мотузная: девушке грозит пять лет заключения за девять картинок в интернете. Девушку обвиняют сразу по двум статьям уголовного кодекса –  282-ой (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства) и  148-ой (оскорбление чувств верующих). Впрочем, эти две статьи часто «ходят парой». С июля 2017 года продолжается следствие по делу другого молодого жителя Барнаула – 19-летнего Даниила Маркина. Студенту Алтайского краевого колледжа культуры вменяют те же статьи, что и Мотузной. Среди тысячи сохраненных картинок у молодого человека нашли десять мемов на религиозную тематику. Уже больше года Даниил считается опасным для общества и не может пользоваться всеми его благами (в том числе и банковскими картами).

Пока интернет-экстремизм набирает обороты, в России на этот счет уже успело высказаться множество людей и ведомств. Чтобы как-то объяснить, почему возрос спрос на «срок за репост», Следственный комитет России по Алтайскому краю выпустил поучительный ролик, рассказывающий о судьбе некого абстрактного 16-летнего Ильи. СК призвал думать о том, могут ли ваши действия в интернете кого-то оскорбить. Абстрактный Илья писал, сохранял, репостил и лайкал разного рода оскорбительные записи, после чего его забрали в колонию и не двусмысленно намекнули, что теперь путь в светлое будущее закрыт. Пользователи социальных сетей посчитали ролик запугиванием, и отметили, что нет особого разграничения между экстремизмом и оскорблениями чувств верующих.

Уполномоченный по правам человека Алтайского края Борис Ларин заявил, что обвиняемые сами виноваты, в то время как повышенный интерес полиции к таким делам свидетельствует об их реальной заинтересованности и эффективной работе. А вот Русская православная церковь призвала к прекращению подобных уголовных дел и примирению сторон. В связи с этим можно задать резонный вопрос – а так ли неотвратимое наказание важно для самих верующих? Что думают о существовании уголовной ответственности те люди, чьи чувства закон и должен защищать?

Своим мнением о законе, оскорблении верующих, свободе в интернете и имидже церкви с «Сибдепо» поделился руководитель информационно-просветительского отдела Кемеровской епархии диакон Вячеслав Ланский.

О введении уголовной ответственности в 2013 году

Прежде всего нужно понимать, зачем это было сделано. В обществе начал возрастать накал межэтнических и межрелигиозных отношений, и государство решило эти отношения гармонизировать путем создания ощутимой ответственности. До 2012 года (скандального выступления Pussy Riot в храме Христа Спасителя) вопрос остро не стоял – подобных конфликтов раньше не возникало. Если говорить глобально, то подобные акции, направленные на разделение общества по каким-либо признакам, наносят вред самому народу, вносят недопонимание и смуту в общество. Некоторые люди могут использовать существующие очаги недопонимания для достижения собственных целей.

Конечно, церковнослужители отреагировали на закон по-разному, кто-то ликовал со словами – вот сейчас мы всех врагов и победим. Другие, и я в том числе, посчитали, что доведение конфликта с Pussy Riot до уголовной точки принесет имиджевые потери для церкви. Если бы сделали, как предлагал отец Андрей Кураев – накормили бы блинами и пообщались бы с ними за чашечкой чая, может быть особого эффекта это и не вызвало, но худой мир хуже доброй ссоры. Стремление государства урегулировать общественные отношения привело к еще большему недопониманию и уголовным делам.

Честно говоря, я бы уголовного наказания за оскорбления не вводил. 

Состояние гонения для церкви – не что-то сверхъестественное, оно привычно. Христос говорил, что вы будете гонимы, вас будут гнать за мое имя. Состояние гонения для церкви – не что-то сверхъестественное, оно привычно. Куда важнее погони за наказанием – оставаться твердыми в своей вере, несмотря на невзгоды.

О ссорах, анонимности и свободе в интернете

Люди забывают, что не все конфликты сводятся к мемам. Не так давно на бульваре Строителей состоялось освещение нового храма. Один из участников выложил фотографии на «фейсбуке», начались негативные комментарии на тему – зачем вы эти храмы строите. Это, конечно, отдельная тема для дискуссий, но храм был построен православными людьми для православных, что, на мой взгляд, правильно. Я не считаю подобные комментарии экстремизмом, но не всегда конфликты, это когда православные обижаются на мемы. Кроме того, в виртуальной реальности сохраняется иллюзия абсолютной свободы. Кажется, что нет личной ответственности, почему в жизни мы думаем, что говорить, а в интернете – нет? Люди думают, что в социальных сетях они анонимы, но спецслужбы так не считают. Из-за мнимой анонимности возникают неприятности.

Получился эффект маятника. На заре социальных сетей их никто не контролировал. Затем, внезапно для многих, маятник качнулся в другую сторону, и абсолютная свобода и анонимность перестали таковыми быть. Я надеюсь, что будут найдены какие-то адекватные меры по контролю интернет-пространства. То, что происходит сейчас, это первые попытки урегулировать то, что годами оставалось нетронутым. Отсюда возмущения, разочарования и негодования. Но я всё-таки уверен, что от масок нужно избавляться.

О взаимодействии полиции и церкви

Не припомню случая, когда кемеровская епархия подавала в суд на людей.

Говоря о Кемеровской области – с нами консультировались лишь единожды. По поводу девочки, которая прикуривала от свечки в храме. Правоохранителей интересовало, является ли это святотатством. На консультации наше участие и завершилось (уголовное дело так и не было заведено, прим. «Сибдепо»). Но это скорее исключение, чем правило. В большинстве случаев мы не принимаем участия в качестве организационной структуры и не заинтересованы в этом.

О злоупотреблении законом, доносах и мнимых верующих

Наверное, проблема все же существует, и обусловлена она тем, что механизм все еще не проработан. Мера насколько человек является верующим, тоже достаточно серьезна. Подавляющая часть россиян считают себя православными, притом в храмы ходит 3-4% от населения.

С одной стороны, человек церковный, это тот, кто связал свою жизнь с церковью, участвует в жизни общины и таинствах.  Однако сейчас ничего не мешает человеку не церковному, но имеющему собственные представления о Боге, оскорбиться, если он увидит что-то оскорбляющие его представления. Но с другой стороны, бывают вещи, смотря на которые даже далекий от религиозных убеждений человек понимает, что это может кого-то оскорбить. Чтобы понимать, достаточно просто оставаться адекватным. Ситуация в целом не простая и требует доработки.

Скажи мне, что Бога нет, я улыбнусь и пойду дальше.

У меня ни разу не было мысли из-за мема подавать на кого-то заявление. Во-первых, возможно такому человеку недостает внимания или любви, ласки, воспитания. Это уже не повод на него обижаться. Во-вторых, человек обижается тогда, когда задевают его комплексы. Умный вряд ли обидится, если назвать его дураком, но тот, кто считает, что ему не достает интеллекта, скорее всего, расстроится. Если человек уверен в себе, то плохое слово впечатление на него не произведет. Не стоит делать из оскорблений какую-то вселенскую боль и обиду. По крайней мере, я так считаю. Скажи мне, что Бога нет, я улыбнусь и пойду дальше. Если человек считает себя настоящим верующим, то он должен, прежде всего, заниматься поиском гармонии с Богом. И тогда все остальное будет для него вторично: Кесарю – кесарево, а Божье – Богу.

О будущем

Я полагаю, что такая ситуация долго не продлится. Государство пытается решить проблему конфликтов и провокаций в интернете,  то есть начать контролировать сферу, которая долгое время была нетронутой. Такие манипуляции всегда болезненны. Чего, на мой взгляд, делать точно не стоит – участвовать церкви в этом процессе. Мы не получим никаких имиджевых бонусов, если будем препятствовать спектаклям, запрещать фильмы. Та же «Матильда» прошла бы незамеченной, если бы её не пытались запретить. Я поддерживаю позицию, что все конфликты должны заканчиваться примирением, а лучше, чтобы их вообще не было. Последнее в чем заинтересована церковь, это уголовные сроки.

Текст: Кирилл Антонов.
Фото: Kinopoisk.ru, google.images, архив Сибдепо

Комментарии

Рекомендуем