Артефакты войны: девичья кофта 30-х годов и несколько игрушек

В фонде Кемеровского областного краеведческого музея есть небольшая коллекция вещей 30-х годов – несколько фарфоровых игрушек и лёгкая летняя девичья тенниска. Вещи ничем не примечательные, такие массово продавались и покупались в 30-х годах. Это так, если не знать историю кемеровчанки, которой они принадлежали.

По словам заведующего отдела военной истории областного краеведческого музея Семена Родионова, тенниска и другие личные вещи были переданы в музей в начале 90-х, после смерти Клавдии Лукьяновны, матери знаменитой кемеровчанки, разведчицы-диверсантки Веры Волошиной.

«Это вещи середины 30-х годов, несколько фарфоровых игрушек – кукольная посуда, ещё что-то, тенниска, немного «севшая» после стирки – всё, что осталось у матери от довоенного периода, пока Вера Волошина ещё жила в Кемерове и училась в школе. Девушка была очень активной – постоянные спортивные соревнования, много друзей, поэтому неудивительно, что яркая и модная по тому времени спортивная одежда в её гардеробе, конечно же, была», — рассказал Семен Родионов.

Детство, юность, характер школьницы Веры Волошиной годы спустя после её смерти бережно и скрупулёзно восстановил и описал в своей книге московский журналист Георгий Фролов: голубые глаза, шапка светлых волос, смелая с детства (настолько, что на спор с пацанами съехала на ледянках с сарая в сугроб), упрямая, спортивная, а ещё – весёлая и кокетливая, вечная «заводила» в компании. В 1937 юная кемеровчанка уехала покорять Москву, сначала в качестве студентки Государственного центрального института физической культуры, потом, после серьёзной болезни – уже как студентка Московского института кооперативной торговли, и писала оттуда маме письма, которые, кстати, тоже хранятся в фонде.

Именно Георгий Фролов станет тем самым человеком, который спустя годы после безвестного исчезновения Веры Волошиной бросит «спасательный круг» её матери, 16 лет балансировавшей на грани надежды и отчаяния. Мужчину, работавшего в редакции газеты «Советский студент» Московского института народного хозяйства, сначала привлекла заметка о студентке-разведчице, пропавшей осенью 1941 под Москвой, а потом поразила стопка писем её матери, подшитая в личном деле студентки Волошиной – Клавдия Лукьяновна отправляла десятки запросов, годами не переставая искать свою пропавшую дочь.

Так началась история поиска Веры Волошиной. Георгий Фролов и его невеста Валентина начали собирать и опрашивать всех, кто был лично знаком с кемеровчанкой – оставшихся в живых друзей и одноклассников, прошедших войну разведчиков из знаменитой в/ч 9903 особого назначения разведывательного отдела штаба Западного фронта, где служила Вера Волошина.

Молодая кемеровчанка была в числе тех добровольцев, которых с осени 1941 года набирали в/ч 9903. Из них формировали диверсионно-разведовательные отряды, которые замедляли наступление немцев на Москву, зачастую применяя тактику «выжженной земли». Из двух тысяч участников диверсионных групп, сформированных в тот период, погибло более 900 человек – их пытали в гестапо, расстреливали. Во время высадок, минирований около 350 диверсантов пропали без вести.

Добровольцам ясно давали понять, что именно ждёт их ещё на этапе отбора, когда спрашивали, способны ли они убить ножом случайного свидетеля операции и выдержат ли пытки, не выдавая сведений врагу. Новых бойцов учили стрелять, бросать гранаты, минировать, выживать в зимнем лесу без огня и другим азам диверсионной работы всего несколько дней, а потом сразу отправляли на задание: на большее не было времени – слишком активно шло наступление немецкой армии. Никаких документов диверсанты на задание не брали, случайным встречным представлялись вымышленными именами, а многие и вовсе погибли и были похоронены, так и оставшись безымянными.

Такая же судьба ждала и Веру Волошину, которая пропала во время возвращения отряда из-за линии фронта. Задачей было уничтожить пункт радиосвязи немцев, заодно – провести несколько диверсий. Отряд попал под обстрел, группа диверсантов вынуждена была разделиться и семеро бойцов, в том числе Вера, оказались отрезаны от товарищей. Выполнение своей части задания они продолжили, причём успешно. Они уже возвращались обратно вместе с выходившими из окружения красноармейцами, которых решили провести через линию фронта, когда попали в засаду. Автоматная очередь задела Волошину и шедшего следом солдата, остальные бойцы смогли скрыться в лесу. А когда разведчики вернулись обратно за ранеными, нашли лишь тело убитого красноармейца и кровь на снегу в том месте, где упала девушка. И это всё, что о ней было известно в ближайшие 16 лет.

В 1957 году Георгий Фролов с фотографиями Веры Волошиной в руках проехал по всем деревням и сёлам того района, где пропала девушка. Журналист шёл по следам разведчиков и полагался на удачу – может быть, найдутся свидетели, видевшие раненую девушку, которую в ноябре 1941 года немцы притащили из леса, может быть, кто-то что-то знает о её судьбе? Никто ничего не видел и никто ничего не знал.

И только в Головкове Фролову повезло: жители рассказали, что светловолосая девушка на фото очень похожа на неизвестную «партизанку», тело которой жители деревни хоронили с воинскими почестями на берегу реки весной 1942 года. Труп жители деревни нашли случайно в яме с известью, под кипой совхозных документов – такое «наследство» оставили после себя отступавшие немцы. То, что погибшая девушка – не «гражданская», было понятно по солдатской майке и брюкам. Но кем она была?

Свидетелей убийства девушки практически не было: деревня в ноябре 1941 года пустовала – немцы выселили жителей из своих домов в угнали в сторону Боровска, беженцы ютились в здании церкви до тех пор, пока деревня не была освобождена красноармейцами. В Головкове остались только оккупанты и всего одна семья Олещенко – беременная женщина, её старая мать и трёхлетний сын.

Именно Олещенко-старшая стала случайным свидетелем расправы над «партизанкой». Эта сцена поразила её настолько, что пожилая женщина в подробностях описала односельчанам сцену казни, когда тело девушки было обнаружено. Спустя годы она повторила свой рассказ об искалеченной, измученной девушке, которая смело шла на казнь, смущая палачей и угрожая им, для Георгия Фролова. Старуха опознала на групповом снимке, показанном ей журналистом, Веру Волошину.

Журналист «вернул» матери Веру, избавив пожилую женщину от мучительной неизвестности. В 1966 году, после выхода в газете очерка Фролова об истории жизни и смерти Веры Волошиной, матери погибшей разведчицы был вручен орден Отечественной войны I степени. В 1994 году девушке посмертно присвоили звание Героя Российской Федерации. Впрочем, точку в истории Веры Волошиной поставили фотографии казни девушки из немецкого архива, найденные в 2016 году, через несколько месяцев после смерти Георгия Фролова. Её трудно не узнать на этих фото.

При жизни Клавдия Лукьяновна постоянно летом приезжала в Головково на могилу дочери, подолгу гостила там, подружилась в семьёй Олещенко, подарила местному музею личные вещи Веры Волошиной.

«В Кузбассе Клавдия Лукьяновна часто общалась со школьниками, приходила на открытые уроки, рассказывала о своей дочери. Она гордилась Верой. Все эти вещи в нашем фонде, эта тенниска, немного «севшая» после стирки – всё, что осталось матери от того периода, пока Вера Волошина ещё жила в Кемерове и училась в школе. Эти вещи из хорошего, довоенного времени, Клавдия Лукьяновна хранила у себя, хотя многие личные вещи и фотографии Веры были переданы в музеи», — рассказал заведующий отдела военной истории Семён Родионов.

Текст: Владимир Огурцов.
Фото: Максим Киселёв/Сибдепо, фото из открытых источников, 1941-1942.ru/zoya

Комментарии

Рекомендуем