Репетиция жизни. Истории людей, вернувшихся из столиц в Кемерово

Кузбасс отпускает не всех и не навсегда. Мы поговорили с теми, кто предпочел уют Кемерова суете Москвы и Санкт-Петербурга.

 

Один из недавних материалов «Сибдепо» был посвящен отъезду молодежи из Кузбасса. Причин миграции оказались несколько: экология, низкая заработная плата по сравнению со столицей, бедность культурной жизни. Однако действительно ли все так плохо у нас и хорошо там? Корреспондент «Сибдепо» поговорил с двумя взрослыми людьми, которые сделали сознательный выбор в пользу Кемерова.

Сейчас Дмитрий Петин известен как программный директор кемеровского радио «NRJ», однако на рубеже веков он был одним из главных действующих лиц на Телевидении Кузбасса. Под его редакцией выходили такие программы как «Больше трех», «Фонарь» и музыкальная программа «Живага». В 2002 году Дмитрий понял: ему тесно на региональном канале, нужно уезжать – и уехал в Санкт-Петербург.

— Столько факторов сложилось… Я работал на ТВК 5 лет, как  мне показалось, уперся в потолок. В Санкт-Петербурге у меня были знакомые, поэтому я решил рискнуть.

Сразу скажу: у меня нет больших претензий к Кемерову. Да, это провинциальный город, но у него есть свой шарм, тут вся моя родня и большинство друзей тоже тут. Многие уехавшие считают наш город ущербным. Я никогда так не считал. Но для реализации амбиций, конечно, Москва или Питер подходят куда лучше.

По приезду я начал ходить по телеканалам с кассетой, где были записаны мои репортажи и новостные сюжеты. Уже на месте я понял, в какую авантюру ввязался. Не было ни предварительных договоренностей, ни полезных контактов. Хорошо еще, что меня хотя бы снабдили номерами телестудий! В конце концов, я устроился на «Невский канал» в новостной отдел. Свободы стало гораздо меньше, чем в Кемерово, где я мог воплощать любые свои идеи. И к тому же, начали стремительно утекать деньги.

Санкт-Петербург в начале двухтысячных – совсем не то же самое, что сейчас. Тогда он был почти такой же провинцией, как и Кемерово. Да, там развивались интересные проекты, но в основном они все были вспомогательными для московских. И зарплату платили лишь немногим выше, чем была у меня в Кузбассе. А вот отдавать жилье там уже тогда приходилось значительно больше. Чтобы хоть как-то тянуть аренду, приходилось обитать у черта на рогах. Вечером до дома я сначала ехал на метро до конца одной из веток, а затем еще двенадцать остановок на троллейбусе. Естественно, сразу же ложился спать.

Многие из тех, кто хочет переезда в Петербург, рисуют себе в голове веселые и счастливые картинки: «Я буду наслаждаться каналом Грибоедова, исхожу вдоль и поперек Эрмитаж, стану завсегдатаем спектаклей в Мариинке и т.д. и т.п.». Во-первых, где бы взять на это денег. Даже с учетом нынешних почти столичных зарплат в городе Петра я не думаю, что у кого-то это получится в первые пять-семь лет жизни там. Ну, разве что у вы изначально богаты или вас обеспечивают богатые родственники. Во-вторых, где бы взять на это времени. В большие города люди приезжают в первую очередь работать, а работа отнимает силы и время. Простой пример: по приезду я хотел встретится с друзьями, и мы месяц согласовывали нашу встречу, то один не мог, то другой. Таков ритм Петербурга. В Москве, думаю, еще хуже.

Перезимовав в «городе возможностей», Дмитрий понял: нужно собираться домой.  Карьерный рост в ближайшем будущем ему не светил, и  денег он тоже не заработал. Но зато  получил хороший урок.

Питер научил не перебирать долго варианты и браться за любую работу. После возвращения в Кемерово я пошел работать на радио, хотя раньше никогда там не работал и вообще мало что о нем знал. И вот уже почти двадцать лет я на FM-волнах. Уезжать из Кемерова больше не хочу.

Бывает и так что большой город покоряется тебе, но чего-то не хватает. Так случилось с Ольгой Васильевой, которая в двухтысячных годах стала востребованной скрипачкой в Москве, а в 2012 вернулась в Кемерово и открыла антикафе «Кот да Винчи».

— Когда я уезжала, мое состояние было депрессивным. Я не видела никаких перспектив в Кемерове, мне казалось, что я больше ничего нового не смогу сделать или даже увидеть. В Москве я надеялась начать жить. Я думаю, многим знакомо чувство «репетиции жизни». Это когда у тебя постоянно есть какая-то точка, после которой – свобода: нужно закончить школу, отучиться в институте, выкопать картошку и потом… Для меня это «потом» наступило именно в Москве. Там я мобилизовалась и начала пахать на благо своего светлого будущего.

И у Ольги  получилось. Благодаря детальной проработке имиджа и костюмов, ее стали приглашать на самые разные мероприятия – от юбилеев до презентации нового автомобиля Rolls Royce. В личной жизни она тоже состоялась: нашла любимого человека, вместе приобрели квартиру. Единственные амбиции, которые не удалось в полной мере реализовать – творческие. Постоянная пахота не позволяла Ольге уделять много времени чему-то для души. Игра на скрипке постепенно превращалась в ремесло, становилась в тягость.

В Москве очень специфические отношения между людьми. Такие… рыночные. Бывает, что друзья просят тебя где-то выступить и ты, конечно, соглашаешься. Потом выясняется, что они неплохо на этом заработали. И не то чтобы это вот прям отвратительно, но не очень приятно, когда тебя «перепродают». В Москве, по моим наблюдениям, гораздо больше людей совершают подлые поступки. Там есть ради чего: вы бы не согласились поучаствовать в схеме отъема квартиры у стариков, если эта квартира стоит несколько десятков миллионов рублей, а часть денег достанется вам?  В Кемерове, да и вообще в провинции, еще остались какие-то установки вроде того, что добро можно сделать  и бесплатно. У нас многое пока работает на чистом альтруизме.

Последним кусочком мозаики, подтолкнувшим Ольгу к возвращению, стала  поездка в Нижегородскую область. Там ее подруга открыла  антикафе «Чашка времени». Ольга активно участвовала в оформлении помещения — красила, клеила обои. Результат превзошел все ожидания. И вот тогда у нее зародилась мысль открыть что-то подобное в Кемерово.

В 2012 году я вернулась домой. Энтузиазм бил фонтаном. К счастью, меня поддержал мой  Миша, который как «жена декабриста» отправился за мной в Кузбасс. Его с городом Кемерово ничего не связывало, но Миша быстро адаптировался сам и помог мне. Хотя до сих пор он иногда ворчит, что из Сибири нужно куда-то уезжать.

Первое впечатление после Москвы – как же близко природа и как же ее много! Несколько лет после переезда я не могла нажечься костров, нагуляться в лесу. Мы открыли «Кота», и я вновь начала делать то, что люблю и любить то, что делаю. Мы стали изучать историю Кузбасса, его интересные места, а главное, заново открывать людей. Если задаться целью как-то охарактеризовать местных жителей с точки зрения почти москвички, то я бы сказала, что это люди без масок. В большом городе для выживания ты должен быть не тем, кем кажешься, маскироваться. Но проблема в том, что спустя годы маска прирастает к тебе и твое внутреннее становится твоим внешним, ты становишься своей маской. А в Кузбассе можно прожить совсем без нее. И мы живем.

Текст: Алексей Семёнов.
Видео: YouTube-канал Дмитрия Петина
Фото: pixabay.com, страницы ВК героев материала, официальная группа антикафе "Кот да Винчи"

Комментарии

Рекомендуем